Строение ночных хищных птиц

Сова ушастая (Asio otus)

Белая сова, полярная сова (Nyctea scandiaca)

Семейство совиных

Теперь немного анатомии, предмет, по мнению многих, довольно скучный, поэтому долго на нем не задержимся.

В кишечнике орлиных птиц нет слепых выростов (тех, остатки которых нередко воспаляются у нас, - вот и аппендицит). У сов (у козодоев, кстати, тоже, а еще у кур и гусей) слепые кишки длинны и вместительны.

Для чего? Непонятно. Как гуси и куры, зерна и зелень - пищу, которая переваривается в "бродильных чанах" слепых кишок, - совы не едят.

Возможно, этот атавистический дар унаследован совами и козодоями от общих предков-вегетарианцев. Зоба, который до предела наполняют мясом орлиные птицы, у сов нет.

Поэтому Гаргантюа из совы не получится. Сова много съесть не может. Остатки трапезы прячет где-нибудь в дупле, чтобы потом к ним вернуться. Как ястреб, сокол или орел ощипывать перья и шерсть с птицы или зверька, которых поймает, сова не будет.

Проглотит целиком. Велика добыча - разорвет на куски, ест их с перьями и костями. Филин, правда, большую добычу ощипывает, но всегда ли - не ясно. Сокол и ястреб даже мясо отдирают от костей, чтобы твердое не есть.

И они, конечно, глотают небольшие косточки, попадают в желудок вместе с мясом и перья, шерсть, но не в таком обилии, как у сов. Поэтому погадки (свалявшиеся в ком перья, шерсть, хитин и другие непереваренные остатки) дневные хищные птицы не часто выбрасывают из желудка (через рот) - лишь когда от многих обедов накопится все то, что переварить нельзя.

В их погадках немного осколков костей. Совиные погадки основательно "нашпигованы" костями. Ребра съеденных птиц и мышей и даже целые их черепа обработаны в желудке так хорошо, что годятся, говорит Оскар Хейн-рот, в коллекции музеев. У зимородков-рыболовов, ракшеобразных птиц (опять они!) погадки сходного "насыщения" - рыбьи кости, чешуя... Яйца у сов белые, с блестящей скорлупой (у ракшеобразных и козодоев тоже).

Новорожденные совята одеты пухом (у ракшеобразных голые). Но слепые и глухие. Птенцы орлиного племени, взломав скорлупу яиц, с любопытством рассматривают мир черными глазками. С первого дня слышат. Глаза и уши совят открываются через неделю, и скоро птенцы линяют, меняя первородный пух на "мезоптиль" - мягкие перышки, нечто среднее между пухом и пером.

Это уникальное произведение природы: кроме сов, ни у кого больше нет. Собственно, совята не линяют по общему у птиц образцу. Пух не выпадает, а растет и растет, и вот оказывается, что сидит каждая пушинка на вершине мезоптильного пера. Теперь замечены некоторые тонкие, ускользавшие от наблюдателей детали кормления совят.

Ястреб и сокол, ощипав добычу, рвут ее мелко (чеглоки - даже на тонкие волокна!). Берут в клюв и держат затем над птенцами, те быстро, "со знанием дела" хватают подношения. У сов предшествует кормлению птенцов обязательная процедура "касания". Всем, что предназначается в пищу совенку, сова прикасается сначала к его голове, к углам клюва.

Только тогда ее ребенок, точно очнувшись, реагирует на то, чего давно ждал, проголодавшись, и "боком" клюва хватает предлагаемое. "Совершенно подобно поступают ракшеоб-разные, в известной мере также и дятлы", - пишет Оскар Хейнрот.

Ощупывание "углами" рта - проверка съедобности! - пищевой ритуал даже взрослых сов. Это немного странно: ведь совы в ночных поисках полагаются не на осязание, как другие птицы, промышляющие в темноте (киви, некоторые утки и кулики), а на великолепный слух и все видящее во мраке око.